iVillage.ruДобавь в закладки!Форум
Home
Беременность
Гороскопы
Деньги
Дети
Здоровье
Знаменитости
Красота
Кулинария
Любовные истории
Любовь и секс
Мода
Развлечения
Рукоделие
Семья

· Гороскопы
· Рецепты
· Рецепты салатов

Вы Анонимный пользователь. Вы можете зарегистрироваться, нажав здесь.

Две королевы


Тема: Знаменитости

Елизавета

   Жители Лондона надолго запомнили грандиозное торжество в честь коронования Елизаветы в августе 1558 года.

Вся королевская свита, включая детей, была одета в расшитые золотом и серебром одежды. Карету, в которой находилась королева, сопровождали четыреста всадников и сто богато украшенных экипажей. Около колесницы королевы шли сорок юношей с белыми бантами, шитыми золотом, более тридцати юных графинь и герцогинь ехали в открытых каретах, где все блестело золотом и серебром.

В одной из триумфальных арок, устроенных по случаю коронования, к Елизавете подошел одетый в белый шелк ребенок, аллегорически изображавший Истину, и передал ей Библию, на которой было написано: “Слово божие не имеет нужды в украшении” и “Елизавета — королева наша защитит меня”. Приняв Библию, она, положив руку на сердце, принародно обещала всегда читать эту книгу. Восторженные крики в адрес королевы: “Да здравствует наша государыня! Даруй ей боже многие лета!” — неслись из толпы по всему пути ее следования. С чувством глубокого удовлетворения и гордости Елизавета отвечала: “Да благословит Господь мой народ!”

“Я докажу свету, что в Англии есть женщина, которая умеет действовать мужественно”,— сказала Елизавета I через несколько месяцев после вступления на престол. Это была не похвальба, а твердая уверенность молодой королевы в своих действиях. Жизнь научила ее с самых ранних лет притворяться и хитрить, рисковать и изворачиваться, трезво мыслить и побеждать.

Путь к престолу был трудным и опасным. По завещанию своего отца, короля Генриха VIII, человека жестокого и своенравного, Елизавета была в числе престолонаследников. Однако главными претендентами считались сын Эдуард (от брака с Джейн Сеймур) и старшая дочь Мария (от брака с Екатериной Арагонской). Матерью Елизаветы была фрейлина королевы Анна Болейн. Король влюбился в нее и начал бракоразводный процесс со своей женой Екатериной Арагонской. Папа не санкционировал этот развод, в ответ на это парламент утвердил развод и освободил английскую церковь от подчинения Риму, провозгласив главою церкви короля. Реформированная церковь в Англии стала называться англиканской. Елизавете было всего три года, когда с эшафота скатилась голова ее матери. Воспитывалась Елизавета под надзором очередной жены Генриха VIII — Екатерины Парр. Отец был безучастен к судьбе дочери, но именно от него Елизавета унаследовала настойчивость, твердость и самоуверенность. Брат Эдуард сразу заметил в юной принцессе сдержанность и самообладание, умение подчинять рассудку свои чувства и желания. Шутя он назвал ее “сестрица-сдержанность”.

Однако прошло ровно четверть века, прежде чем все эти качества Елизаветы реализовались в полной мере во славу своего государства. Одаренная от природы незаурядными способностями и умом, она использовала это время для своего совершенствования. Елизавета с легкостью овладевала языками: в совершенстве изучив латынь, она прочитала все труды Цицерона, большую часть произведений Тита Ливия и трагедий Софокла. Свободно, как своим родным языком, она владела французским, итальянским и испанским, демонстрируя впоследствии свои знания во время аудиенций с представителями этих государств. Греческий она знала настолько, что могла отвечать на приветствия греческих ученых-ораторов при посещении Кембриджского и Оксфордского университетов. Елизавета имела глубокие познания в математике, географии, космологии. Кроме того, она отличалась и другими талантами: была хорошей наездницей, метко стреляла, прекрасно музицировала, грациозно танцевала.

Настоящей наукой для молодой принцессы, из которой она впоследствии много взяла, стала и политика ее отца. Одна за другой были казнены четвертая и пятая жены Генриха VIII — Екатерина Парр и Екатерина Говард. В этих действиях проявлялась не только упрямая воля короля, но и борьба придворных партий, претендующих на теплые места у трона. Начавшаяся с целью укрепления абсолютизма Реформация также повлекла за собой огромные жертвы: начались казни как протестантов за непризнание ими “шести статей” (символ веры англиканства), так и католиков, отказавшихся признать короля главою церкви.

Елизавета оставалась сторонней наблюдательницей политических событий и в период правления своего брата Эдуарда VI. Сама она к этому времени уже стала взрослой. Как говорили современники, “рост ее был умеренный, вид важный, величественный и непринужденный, лицо прекрасное. Все было отмечено великим душевным дарованием и столь совершенным разумом, какой только может иметь женщина”. Но когда шестнадцатилетний король умер, закончилось и спокойствие Елизаветы. Согласно завещанию, в случае бездетной смерти Эдуарда престол переходил в руки старшей дочери Генриха VIII— Марии (впоследствии прозванной “кровавой” за преследование протестантов). Воспитанная своей матерью, фанатичной католичкой Екатериной Арагонской, Мария также была привержена католицизму. Это крайне беспокоило сторонников Реформации, опасавшихся восстановления католицизма и возвращения церкви ее власти.

Восшествие Марии еще больше приблизило Елизавету к престолу. Но для преодоления последней ступени ей надо было приложить немало усилий и перенести суровые испытания.

Когда Мария после коронации уже как законная королева приближалась к Лондону, Елизавета отказалась от добровольного уединения. Со своей свитой в пятьсот человек она выехала почти на 6 миль от Лондона, чтобы встретить и торжественно поздравить свою старшую сестру. Под восторженные крики народа обе царственные сестры вместе вступили в Лондон, и триумфальная процессия проследовала до Тауэра. Однако это единство было кажущимся. Елизавета завидовала правам Марии на престол, преданности к ней католических кругов страны; Мария также была расположена недружелюбно, так как знала, что Елизавета пользуется всеми возможными случаями, чтобы очернить ее в глазах подданных и навредить ей. Да и не могла дочь Екатерины Арагонской питать дружественные чувства к дочери Анны Болейн.

Вот почему стараниями канцлера-епископа Гардинера в парламенте были предприняты попытки законодательным путем отстранить Елизавету от престолонаследия. Не без участия королевы ее лишили большей части жалованья, назначенного королями, отцом и Эдуардом. О том, кто она, давали понять и на придворных выходах. Родной сестре и наследнице отводили не первое место после Марии, как приличествовало ее сану, а заставляли следовать за более дальними родственниками королевы, явно подчеркивая ее незаконнорожденность. Ходили слухи о том, что королева намеревалась сослать Елизавету во Фландрию или Испанию и заточить там в какой-либо монастырь. И здесь проявила себя политическая дальнозоркость Елизаветы: чтобы спасти себя и свое положение, она отреклась от протестантизма. Правда, ни Мария, ни католики не поверили в искренность ее обращения в католическую веру. Протестанты по-прежнему возлагали на нее свои надежды, а католики не переставали видеть в ней закоренелую и опасную еретичку.

Чтобы быть подальше от придворных интриг, Елизавета отправилась в Ашридж, за 20 миль от Лондона. Однако и здесь ей не давали покоя. Вскоре был раскрыт заговор во главе с выходцем из нового дворянства Томасом Уайтатом против испанизации страны и брака Марии Тюдор с Филиппом II. В причастности к заговору подозревали и Елизавету. Заговорщики, возлагавшие на нее надежды, убеждали ее переехать в Доннигтон, чтобы быть ближе к восстанию. А Мария, под предлогом “безопасности” Елизаветы, настаивала на том, чтобы ее вернули ко двору.

Хитрая принцесса и на этот раз намеревалась занять выжидательную позицию и прикинулась больной. Но врачи, осматривавшие ее, не увидели никакой опасности для здоровья и в сопровождении приверженной принцессе стражи отправили в Лондон.

Опасения Елизаветы были не напрасны — она сразу же оказалась под строгим арестом. Положение было критическим: ее обвиняли в государственной измене как участницу неудавшегося заговора, а главными уликами против нее были якобы перехваченные и дешифрованные депеши о целях и составе заговора. Елизавету подвергли формальному допросу перед членами тайного совета под председательством Гарпинера. Но она отвергала все обвинения и настаивала на полной невиновности. Однако улики представлялись достаточно вескими, чтобы заключить ее в Тауэр. Маркиз Уинчестер и лорд Суссекс явились к Елизавете и сообщили о том, что они должны доставить ее по Темзе в крепость. Было Вербное воскресенье, и, чтобы излишне не волновать народ, особым королевским указом всему населению Лондона предписывалось в это время присутствовать в церкви на богослужении. При полном безлюдии, мрачной дождливой погодой с небольшой свитой Елизавета отправилась в путь. У стен Тауэра она решительно отказалась выходить из лодки, ссылаясь на неудобное место высадки; протестуя, она падала в грязь и отвергала всякую помощь. Увидев стражу, Елизавета в недоумении воскликнула: “Неужели все эти вооруженные люди здесь для меня? Они совсем лишние, ведь я слабая женщина!” Несмотря на проливной дождь, она села на камни и отказалась войти в тюрьму. “Лучше сидеть здесь, чем там! — воскликнула Елизавета.— Я не знаю, куда вы хотите меня вести”.

Два месяца пришлось провести принцессе в Тауэре в полной изоляции от внешнего мира, под строгим надзором. Королевские советники в это время внушали Марии мысль о необходимости казни Елизаветы. Гардинер, не скрывая своей неприязни к принцессе, говорил, что бесполезно обрывать листья и обрубать ветви у ереси, когда ее корень остается неприкосновенным. Нужно, считал он, приложиться секирой к самому корню дерева. Мария, правда, не торопилась выполнять рекомендации своего канцлера и ограничилась тем, что из Тауэра Елизавету отправила в Вудстокский замок, где она находилась более года под строгим арестом. Похоже, на этот раз королеву беспокоили более важные дела: восстановление влияния католической церкви, а также вступление в брак с Филиппом Испанским. Свадьба была отпразднована, позиции католицизма укреплялись, но судьба оказалась неблагосклонной к королеве. Из-за слабого здоровья она не могла иметь детей. Поэтому Филипп собирался покинуть ее, не видя возможности без наследников утвердиться в Англии. Правда, надежды он не терял, но теперь больше был склонен поддержать Елизавету, считая, что дни Марии сочтены. Он настоял на том, чтобы Елизавету освободили из заключения. Королева, встретившись с принцессой, требовала, чтобы она признала свою вину как участница заговора. Искренне или нет, но Елизавета, коленопреклонившись перед ней, утверждала, что не может просить о помиловании, ибо не в милости нуждается, а только в правосудии.

После свидания с королевой Елизавета была отправлена в замок Гэтфильд. Стараясь быть дальше от политики и находясь в условиях, далеко не соответствующих ее сану, принцесса занималась наукой и литературой. Здесь ее и застала весть о кончине королевы. Не помня себя от радости, она упала на колени и после продолжительного молчания воскликнула: “Это дело божие, и мы должны считать его чудом!”

Наконец наступил звездный час Елизаветы. На другой день после смерти Марии Кровавой она приехала в Лондон и через несколько дней вступила в Тауэр, в котором еще не так давно томилась в заключении и не чаяла выйти живой. Вступая в свою резиденцию, она, не в состоянии скрыть восторг, пала на колени и громко поблагодарила бога за то, что он защитил ее от всех козней врагов.

Правление Елизаветы началось суровыми буднями и враждебностью католического мира. Папа отрицал законность ее происхождения и противился признать королевой. Узнав о коронации Елизаветы, он заявил: “Елизавета не имела никакого права на корону, потому что она незаконнорожденная. Она весьма дерзка и позволила себе взойти на трон без моего согласия”. Кембриджский и Оксфордский университеты, пользовавшиеся в то время значительным влиянием, присоединились к папе, представив в палату лордов адреса в пользу верховной власти папы.

Двадцатипятилетняя Елизавета вступила на престол, закаленная духом и опытная не по летам. За это время она воспитала в себе сдержанность и самообладание, умение скрывать свои чувства и желания, управлять ими и подчинять их рассудку, если этого требовали обстоятельства.

Мария

   В декабре 1542 года в пасмурный зимний день умирал король Шотландии Иаков V Стюарт. Королю был только 31 год, но он уже устал от жизни и борьбы. В ворота замка постучал гонец, он принес умирающему весть о том, что у него родилась дочь, наследница. Король с трудом произнес: “Почему не сын, не наследник?” Через несколько дней его похоронили. Не прожив и недели, Мария Стюарт стала королевой Шотландии, а у колыбели малышки уже разгорелись политические страсти.

Генрих VIII — английский король — решил заполучить Марию Стюарт как невесту для своего малолетнего сына Эдуарда, чтобы объединить Англию и Шотландию в единое государство. Он требовал от Шотландии немедленной выдачи ребенка. Королева-мать, француженка Мария де Гиз, решительно протестовала против этой сделки. Она католичка и не хотела отдавать свою дочь вероотступникам, и ко всему еще в руки этого страшного короля — “Синей бороды”, который из шести жен трех отправил на эшафот. Генрих VIII послал в Шотландию войска, чтобы захватить драгоценного ребенка, но мать с девочкой укрылась в каком-то замке, и королю пришлось довольствоваться договором, по которому Шотландия обязывалась выдать Англии Марию, когда ей исполнится десять лет. В борьбу включилась Франция, ибо не в ее интересах было подчинение Шотландии Генриху VIII. Король Франции Генрих II послал в Шотландию сильную эскадру и попросил руки Марии для малолетнего дофина Франциска. Соглашение было заключено, и после пребывания в уединенном монастыре пятилетнюю девочку посадили на корабль и отправили во Францию. Там с большими почестями встретили нареченную Дофина. Уже в Нанте жгли фейерверк и палили из пушек. Впереди девочки, будущей королевы, выступало крошечное войско — 150 мальчиков с трубами и барабанами, маленькими пиками и алебардами. Марию приветствовали на всем пути до Сен-Жерменского дворца. Здесь девочка встретила своего жениха — хилого, болезненного пятилетнего мальчика, который смущенно приветствовал невесту.

Французский двор был самым пышным и блестящим в Европе. Тот, кто готовил себя к власти, должен был разбираться в искусстве и обладать различными знаниями. Мария Стюарт начала изучать классические и современные языки. Одаренная девочка преуспевала во всем, она настолько овладела французским языком, что могла сочинять сонеты. Мария была неутомимой наездницей, охотницей, прекрасно танцевала и пела. Блестящее воспитание и внешний лоск, приобретенные во Франции, отличали Марию Стюарт от английских и шотландских леди на протяжении всей ее жизни.

Для Генриха II Валуа главное в этом браке было обеспечить себе шотландскую корону. Франциску едва исполнилось четырнадцать лет, а двор уже торопился со свадьбой, ибо все знали о болезненности принца. И вот в Париже 24 апреля 1558 года состоялось свадебное торжество. Рядом с первым принцем Европы в сопровождении блестящей свиты по улицам города ехала Мария. Придворные воспевали красоту невесты, которая принесла Франции вторую корону. Но... если все слишком хорошо — жди беды.

Когда Мария Стюарт стала королевой Франции, в Англии умерла Мария Тюдор и на престол вступила ее сводная сестра Елизавета. Но, как известно, католический мир не признал прав Елизаветы на английский престол. Поэтому пятнадцатилетняя королева и дофин внесли в свой герб (а почему бы и нет?) английскую корону. Этим Мария нанесла Елизавете смертельное оскорбление и нажила в ней непримиримого врага. Как говорил Стефан Цвейг, “монарх может многое простить, но только не сомнения в своем праве на корону”. С этого часа Елизавета смотрела на Марию Стюарт как на опасную соперницу: ведь Мария была правнучкой Генриха VII и имела какие-то права на английский престол. И что бы ни говорили в дальнейшем друг другу королевы, в глубине их сердец всегда тлела вражда.

В 1559 году погиб на турнире французский король Генрих II, и муж Марии Стюарт стал новым французским королем Франциском II.

В Реймском соборе архиепископ венчал на царство бледного больного мальчика и прелестную юную королеву. Франциск был болен с самого рождения. Его постоянно лечили врачи, но надежд было мало. А как бы он хотел нестись в бешеной скачке со своей королевой! Но жизнь постепенно угасала, и Франциск вынужден был лежать в своих покоях. Мария заботливо смотрела за своим супругом, она понимала, что от жизни этого мальчика зависела ее власть и счастье. Но король все более слабел и 6 декабря 1560 года скончался.

Мария медлила с отъездом в Шотландию, прощание с Францией далось ей нелегко. 12 лет провела она в этой стране. Но гордость не позволяла ей остаться второй там, где она была первой.

Франция провожала вдовствующую королеву по всем правилам пышного церемониала — от Сен-Жерменского дворца до порта Кале, где в гавани ждало адмиральское судно, которое должно было доставить ее в Шотландию.

19 августа 1561 года королева высадилась в Лейте. Но здесь никто ее не ждал и не встречал. На следующий день прибыл граф Меррей — регент Шотландии, сводный брат Марии, чтобы с почетом проводить ее в Эдинбург, но торжественного шествия не получилось. Королевский замок Холируд встретил ее пустыми, угрюмыми покоями — ни праздничного сияния огней, ни ковров, ни дорогих драпировок. Мария понимала, что ее ждут в Шотландии большие трудности, но действительность превзошла все ее предположения. Ее встретил нищий край с бесчисленными кланами, которые только и ждали предлога для войны, с католиками и протестантами, постоянно враждующими между собой.

Королевы тоже женщины

   Две молодые королевы — Елизавета Английская и Мария Шотландская были самыми престижными невестами в Европе.

Филипп II — король испанский, потерявший корону Англии со смертью жены Марии Кровавой, тем не менее стремился вновь укрепить свое влияние в этой стране: он предложил Елизавете свою руку. Однако мысль о замужестве была так неприятна королеве, что однажды в разговоре с французским посланником де Фуа она сказала: “Когда я думаю об этом, мне кажется, будто у меня вырывают внутренности”. Членам парламента, обратившимся к ней с предложением вступить в брак для спокойствия государства, она заявила, указывая на перстень, надетый при коронации, что повенчалась со своим народом и желает ему посвятить свою жизнь, а детьми своими считает подданных всего государства. Выйти замуж она обещала лишь в том случае, если изберет себе мужа, не менее преданного интересам государства, чем она сама. Если же останется бездетной, то, при содействии парламента, оставит государству преемника, который будет, может быть, даже лучше ее предполагаемого потомства. Больше всего она хотела, по ее словам, чтобы на ее надгробном памятнике была надпись: “Здесь лежит королева, которая процарствовала так долго, жила и умерла девицей”.

Что касается предложения Филиппа II, то по своему положению он мог бы быть достойным женихом, как полагала сама королева. Елизавета не забыла, что он спас ее от врагов, к тому же Испания выступала союзницей Англии в борьбе против Франции и Шотландии. Поэтому прямо отвергнуть предложение Филиппа она не решилась, тем не менее для себя этот вопрос она уже решила.

Елизавета знала о том, что обручение с Филиппом повлечет за собой восстановление позиций католицизма и подчинение страны воле испанского монарха. Это не соответствовало ее политическим расчетам.

   Мария же первые три года в Шотландии провела без каких-либо серьезных потрясений. Правил регент Меррей, а королева лишь председательствовала. Отношения с Елизаветой заметно потеплели. Королева Шотландии, да еще под покровительством Меррея, верного слуги Елизаветы, ей была не страшна. Между Елизаветой и Марией Стюарт завязалась переписка. Мария послала Елизавете в знак любви бриллиантовое кольцо, а та передала ей еще более ценный перстень. Но едва заходил разговор о личной встрече, обе замолкали. Они понимали, что одна из них должна была уступить, и каждая ждала своего часа.

Мария Стюарт и не думала до конца своих дней тихо и мирно управлять Шотландией. Она смотрела на эту корону, как на ставку в большой игре, где можно выиграть блестящую партию. Целых два года тянулись переговоры о замужестве Марии. Кандидатом на ее руку выступал Дон Карлос — наследник испанского престола. Активное участие в выборе женихов принимала Елизавета, так как она очень опасалась, чтобы Мария не вышла замуж за иностранного государя; в этом случае Шотландия была бы навсегда потеряна для Англии. Дон Карлос медлил с ответом, а Елизавета стремилась форсировать события. Она не возражала бы против принца протестантской веры — короля Датского или герцога Феррары, однако самой реальной кандидатурой, по ее мнению, был Роберт Дадлей. Это предложение прозвучало, как гром среди ясного неба. Не могла королева Шотландии и вдовствующая французская королева выйти замуж за какого-то ничтожного дворянина без единой капли королевской крови, и, кроме того, всей Европе известно, что Роберт Дадлей уже многие годы состоял в потешных любовниках у Елизаветы. Правда, для того чтобы Мария не ценила жениха слишком низко, Елизавета возвела Дадлея в сан графа Лестерского, что шотландской королевой было расценено как одно из самых бестактных выходок Елизаветы. Однако Мария сдерживала негодование: надо было заручиться настоящим престолонаследником, а потом уже отвечать на оскорбление.

Но у шотландского двора был еще один кандидат — Генри Дарнлей. Он пока находился в резерве. По материнской линии в жилах 18-летнего юноши текла королевская кровь Тюдоров — он приходился правнуком Генриху VII и поэтому вполне подходил любой государыне, к тому же он был католиком.

Юный принц мастерски сидел в седле, грациозно танцевал, любил музыку. Он был хорошо вышколен, хотя и не слишком умен. Мария — молодая двадцатитрехлетняя женщина, вдовствующая уже четыре года, влюбилась в Дарнлея. Это видел весь двор. Но возможный союз вызвал взрыв возмущения у регента Меррея. Он обратился к сестре с просьбой отказаться от брака, так как ограниченный юнец будет стремиться управлять государством, что привело бы к восстановлению католицизма и подавлению Реформации в Шотландии. Елизавета же пришла в неистовство. Она приказала своему подданному Дарнлею немедленно вернуться в Англию, пригрозив конфисковать все земли его отца. А когда все это не возымело успеха, Елизавета впервые в открытой форме выразила готовность подтвердить права Марии на английский престол, если та откажется от этого брака. Но последнюю уже не интересовали династические права — она была только женщиной, только возлюбленной.

29 июля 1565 года колокола возвестили о венчании королевы. Замок осадила ликующая толпа, в которую щедрыми горстями бросали деньги. Четверо суток кипело веселье. А в Лондоне другая королева, незамужняя, замышляла против Марии Стюарт враждебную акцию. Она не жалела денег для подкупа и организовала мятеж.

Мария в сопровождении своей свиты выехала навстречу бунтовщикам. Один за другим приходили бароны с повинной к своей государыне, и только Меррей бежал в Англию.

Елизавета пыталась доказать свою полную непричастность к заговору. Мария Стюарт победила — вступила в брак по собственному выбору и ликвидировала мятеж. В стране на какое-то время воцарился мир и тишина.

Во втором браке Марию постигло жестокое разочарование. Ее муж, ограниченный, тщеславный юнец, поняв, какую он приобрел власть, становился наглым и заносчивым. Осознав ничтожество этого человека, Мария лишила его своих милостей, отняла у Дарнлея все привилегии. Его больше не звали на заседания государственного совета, и он уже не играл при дворе первой роли. Сама Мария, охладев к этому человеку, отказывала ему в близости, мотивируя это своей беременностью. Но Дарнлей понимал, что все гораздо сложнее.

Лорды вновь подняли голову — ничто так не беспокоило их, как независимое правление королевы. Протестантские лорды полагали, что Мария и ее приближенные стремились уничтожить в Англии Реформацию и утвердить католицизм. И их гнев обрушился прежде всего на секретаря королевы, итальянца Риччо, его даже считали агентом папы при королеве. Мария открыто поощряла Риччо, дарила ему богатые подарки, доверяла королевскую печать и государственные тайны. Он садился за стол с королевой и ее подругами. Придворные видели, что он проводит долгие часы в покоях королевы. И здесь у лордов возникла идея — использовать для прикрытия заговора опального короля и оскорбленного мужа. Дарнлей охотно пошел на сговор против собственной жены.

Вечером, во время ужина, когда собирались друзья королевы, в комнату ворвались вооруженные люди и на глазах у Марии Стюарт зверски убили Риччо. Марию заперли в ее опочивальне, оставив без слуг. Заговор удался на славу. Но королева нашла в себе силы для борьбы и бежала из замка Холируд. У нее созрел план, как расколоть лагерь заговорщиков. Она вновь начала оказывать внимание мужу; появилась легенда, что Дарнлей не принимал участия в заговоре, о чем объявил герольд на главной площади Эдинбурга. Королевская чета возвратилась в свой замок в полном согласии.

Утром 9 июня 1566 года грохот пушек возвестил городу счастливую весть — родился принц, наследник Стюартов. Мария в присутствии свидетелей показала Дарнлею ребенка и сказала: “Бог даровал нам с тобою сына, зачатого тобою, и только тобою” (о королеве ходили слухи, будто она нарушала супружескую верность).

А в Лондоне Елизавета давала бал. Блеск и удовольствие были для Елизаветы воздухом, без которого она не могла жить. Королева любила наряды и меняла их несколько раз в день. Она оставила после смерти около трех тысяч парадных платьев с большим количеством драгоценностей. Королева очень любила лесть и комплименты. Ее любимец пират Дрейк, который успешно топил испанские суда, принимая королеву на борту корабля, лицемерно прикрывал ладонью глаза, якобы ослепленный ее красотой. От него, как говорит молва, пошел обычай отдавать честь на корабле.

На балу к Елизавете подошел государственный секретарь Сесил и шепотом сообщил, что у Марии Стюарт родился сын. И хотя Елизавета сполна владела искусством скрывать свои чувства, эта весть, как нож, пронзила ее тело. Лицо ее застыло, судорожно сжались руки, и королева поспешно покинула зал. Добравшись до своей опочивальни, она рухнула на кровать и разразилась рыданиями. “У королевы Шотландской родился сын, а я, я только иссохший мертвый сук”. Но это были редкие проявления женской слабости.

Уже на следующее утро Елизавета опять была только королевой и дипломатом. Она велела посланцу передать Марии самые сердечные пожелания и даже заявила о готовности приехать на крестины, если предоставится такая возможность. К ней опять вернулись ум, сдержанность и твердость. Это снова была та королева, которая как-то заявила своим подданным: “Неужели вы думаете, что если я не ношу шпагу, то скипетр в моих руках превратился в веретено?”

Светлана Иль

продолжение следует


Оценить эту статью:          
 
Поиск :: Регистрация нового пользователя :: Войти





Copyright © 2005-2017 iVillage.ru
Работа в интернете - платные опросы, Новости России
PR-статьи, Каталог сайтов
Хостинг сайтов